Солдат, побывавший в плену : «Противники кормили меня просроченными конфетами «Рошен»»

12 января 2015 10:23 (Украина)

Бойца выпустили на волю, благодаря деду-герою

— 23-го августа вы были у нас в гостях, — говорит Юрий.  — Вам повезло, что вовремя  уехали, так как на следующий день, 24-го мы попали в плен. Освободился  18 ноября , 87 дней я пробыл в плену.

— Как это произошло? В тот раз при проверке документов на последнем блокпосту военные между собой говорили о том, что несколько минут назад БМП их подразделения вместе с экипажем  был уничтожен прямым попаданием снаряда. Тем не менее, трудно было предположить, что все настолько серьезно.

 — Началось вторжение регулярных частей Армии РФ в Украину. Мы стояли под Иловайском  в 7-ми километрах от населенного пункта Моспино в лесополосе. Рядом, в ста метрах располагался наш блокпсот, который состоял из 20 человек 39 батальона  «Днепр». Из техники было: вкопанная 100-мм противотанковая пушка  МТ12  и вкопанная ЗУшка (зенитная установка).

 К нам подошли с тыльной стороны от нашего блокпоста за 200 метров.  По штатной структуре – полк,  кадровый десантный, без опознавательных знаков. По радиостанции на блокпост передали, что подошли свои и что бы встречали. По все видимости, штаб этого «Днепра» уже захватили.

 Вышли на дорогу к ним навстречу для переговоров. Сказали «Слава Украине»  – в ответ: «Слава, Слава». Выдвинули требование, что бы выходили на дорогу с оружием, пообещали, что будем живы и при этом уверяли нас, что они свои и  все будет нормально. « Днепр» решил выходить.  Предложили  мне, что бы выходил со своим взводом тоже.  Я не поверил и отказался. Решил уходить дальше в зеленку, против полка с техникой вшестером воевать бессмысленно,  Ну а к своим подумал, что выйти всегда можно.

Потом по радиостанции вышли  на мой позывной.  Сказали, что все нормально и можно выходить. Я не поверил, увел своих еще дальше,  по пути обезвредив 2 противопехотные наши мины. Дальше шли сигнальные мины, и идти было нельзя. Залегли в зеленке и ожидали.

Дождались… Россияне подошли к нам вплотную и окружили техникой. Взяли в кольцо. Подошел офицер прикрывшись заложником, начал стрелять из автомата вокруг меня.

Все на нервах. Кричу на него, угрожаю, ору матом. Офицер перепуганный. Оружие в руках, а руки дрожат.

Понимаю, что ситуация безвыходная. Их – полк, нас — шестеро. Я за их жизнь отвечаю. Пошел на переговоры. Меня скрутили, остальных повязали тоже. Так я попал в плен.

 Начались допросы. Отвели к командиру полка, нормально поговорили, спрашивал, что заканчивал. Посмотрел мои карты, хорошо, что обстановку не наносил – я все на память знаю. Из моего «ЗиЛа» тянулся кабель к другому блокпосту. Спросили куда ведет. Молчать было глупо, и я соврал, показав три километра в сторону от местонахождения соседнего блокпоста. Сразу же  в ту сторону начали стрелять.

Потом нас погрузили в машину и повезли. Ночь просидели в будке,  человек 10, плюс раненные, все скрюченные – места мало.

В общем числе нас пленных, где я был, в русском полку, находилось  человек 40.

— Ты был в плену именно у русских?

— Да, нас положили на землю и говорят:   «Мы — братья-славяне, пришли воевать против вас – фашистов, за веру свою православную». Три противоречия в одном предложении – ну последствия пропаганды.

Насчитал 40 «Камазов», до 20 БМП, 8 Д30(122-мм гаубица) и 6 НОН(Самоходное артиллерийское орудие). Потом на высоте насчитал столько же, плюс 4 танка. То есть техника шла туда регулярно. В основном «Камазы»,  груженные боеприпасами и продовольствием. И люди. Что это именно полк, узнал от самих россиян – говорили: «видите его к командиру полка».

— Выходит украинская армия против регулярных частей армии Российской Федерации воюет?

— Откуда в Донецке и Луганске, где не было  военных частей, где был один военный склад, который не попал под их контроль, где физически не было вооружения, вдруг появилось столько военной техники. У них, что появился военный завод, они, что из угля танки плавить начали. Это все из России. Ополченцев там вообще мало, мы воюем против кадровых российских военных.

—  А в каком месте это было?

— На горе – поледеней точке, где они окапывались, было видно в 15 километрах Новый Свет и Старобешево. При нас по Старобешево 15 снарядов с их стороны упало, наверное, с градов работали. Зачем не знаю, наших там не было. Наверное, провокация, стреляли по мирным людям и домам.

— Что потом?

— До вечера на высоте стояли, потом повязали достаточно жестко – руки болели.  Дошло до того, что капли конденсата, с железной будки слизывали — обезвоживание организма заставило. Что нам, дали на 40 человек 5 литров воды, на жаре, когда адреналин влагу выводит. Через 2 дня покормили. Если это едой назвать можно.

— Юра, а страшно было?

— Когда брали в плен, вообще не было почему-то страшно. Страшно остаться инвалидом, страшно умереть зря, а просто погибнуть не страшно.

Я анализировал свои действия и мне себя упрекнуть не в чем, все что сделал — сделал правильно, по-другому никак. Вера в Бога, адреналин и чувство ответственности помогли  тогда.

По своему опыту могу сказать, что Бог дает те препятствия, которые ты можешь преодолеть.

Потом ночью где то выгрузили. Еще допросили, погрузили обратно и привезли в Снежное, где пробыли сутки со связанными руками и глазами.  27 августа попал в Донецк, где пробыл в подвале СБУ,  все оставшееся время.

 —  Какие условия содержания были в плену в подвале СБУ?

— Два месяца. Вообще жах был. Кусочек хлеба и чашка кофейная слипшейся каши – 2 раза в день. Я утром завтракал и ложился спать, часа в четыре просыпался и каждую минуту ждал ужина. После ужина сидел, читал, всякую ерунду про помады и тушь для ресниц. Женские журналы все перечитал, ну что-то читать надо, за чтением время быстрей бежит. Ночью не спал, потому что голодные не спят. Только про еду все и думал. А после завтрака вырубался. И так два месяца.

 Потом еды чуть больше начали давать, передача пришла. Но морально очень тяжело. Но выручает то, что ты смотришь, что такой не один и думаешь, чем я хуже, что не смогу вытерпеть. И терпишь. Можно и похуже представить, что могло бы быть.

45 дней я не мылся. Не брился и зубы не чистил. Борода выросла, и голова стала кучерявой. Потом почистил зубы — и кровь пошла.  2 дня еще такая во рту свежесть ощущалась,  будто зубы чистил 2 минуты назад. Начали выводить на работу,  и я со временем помылся, подстригся, пообедал и позвонил домой.

-Какую работу выполняли?

— Разгружали фуры, с гуманитаркой – в основном с русской формой. Потом офицерам запретили работать и сидели в камере – ждали,  пока тебя расстреляют  или поменяют. Хотя при мне никого не убили.

— Юра пока ты был в плену, твоя мама выходила на нашу редакцию и просила опубликовать о тебе информацию, потом сразу перезвонила и сказала, что это может помешать твоему освобождению. Вообще как она все выдержала, и как состоялся ваш первый телефонный разговор?

— Первый разговор состоялся через 2 недели, после моего пленения. Знаете, она у меня молодец, сумела подавить в себе эмоции и сказала: «Привет сынок. Не переживай, вас  до понедельника всех поменяют (ей кто-то пообещал). То есть, сразу дала, какую то информацию, а не расплакалась. Я ей сказал, что бы пополнила счет охраннику, который дал позвонить (всем дали такую возможность) и не звонила на этот номер.

В следующий наш телефонный разговор, когда я с ней говорил не 30 секунд, а несколько минут, мама конечно уже дала волю чувствам и разрыдалась.

— Что помогало в плену?

— Реально помогала вера в Бога. С ней действительно лучше и легче жить. Я со второго по пятый класс ходил в воскресную школу. И в камере у меня через полтора месяца появилась Евангелие, его читал – полезно и интересно.

— Из твоего рассказа можно сделать вывод, что относились к вам сносно, во всяком случае, не били.

— Поначалу били. Там вообще не любят, артиллеристов, разведчиков, снайперов  и кадровых военных плохо отпускают. Мне не повезло в этом плане – я артиллерист, разведчик и кадровый офицер. Таких не любят, бьют и не отпускают.

Меня охранник  милицейской дубинкой только раз избил. Неделю черным походил, неделю желтым и все прошло – главное ничего не отбили. Так что все нормально.

— А кто же у них в охране?

— Есть судимые, есть добровольцы из этого региона, очень много тех, кто добровольцем  из России приехали.  Ходят эти россияне в форме ополченцев.

— Во время работ ты же общался с местными. Каково впечатление?

— За всех говорить не хочу. У меня был частный случай — общался с одной донецкой девушкой. Спрашивал у нее, как же они дальше жить будут, включат ли отопление. Он ответила: «Не волнуйся, у нас включат. А вот, что вы будете делать, я не знаю». В том смысле, что Россия им поможет. У них на Донбассе все есть, и они кормят всю Украину. Они искренне верят тому, что им из телевизоров вбивали в головы за все это время. И чем невероятней рассказы пропаганды, тем охотней они в это верят.

— Юра как сложилась судьба твоих ребят?

— Четверо живы-здоровы, находятся дома, один лейтенант, с которым я учился до сих пор в плену.  Двое однокашников, с которыми тоже учился,  погибли на соседнем блок-посту.

— Как тебя освободили? Я знаю, что много людей приложили к этому немало усилий.

 — Моим освобождением  действительно занималось много народа. Даже Федерация рукопашного боя. Многие занимались, многие за меня переживали и самое главное, что многие за меня молились.

 В конце концов, генерал Рубан (Владимир Рубан –  глава гражданской организации «Офицерский корпус», занимается освобождением военнопленных, — Ред.)  узнал от моего отца, что мой дед Герой Советского Союза (получил звание Героя за битву на Курской дуге, где командовал танковой ротой)  и это сыграло решающую роль в моем освобождении. Я так понял. Что мое освобождение они для себя оправдали тем, что воюют за дедов, православную веру, против фашистов и отождествляют свою войну, с  борьбой советских воинов с фашизмом и в память о моем деде решили все-таки меня отпустить в подкрепление своей пропаганды. Правда предлагали перейти на их сторону и обещали полный соцпакет.  И семью перевезут. Их министр обороны меня уговаривал в своем кабинете, угощал чаем и просроченными конфетами «Рошен». Еще один полковник, показывая карту и рассказывая где его батальоны жмут «Укров» говорил, что предлагает только  один раз, что сам не любит «чурок». А в соседнем кабинете в приемной министра обороны полно чеченцев сидит.

 Я не спорил, у меня задача была попасть домой.

— Как узнал, что плен для тебя уже позади?

—  До конца не верил. Они постоянно что-то обещали и всякий раз откладывали.  Уже когда сел в автобус и Владимир Рубан, который за мной приехал,  показал фотографию, где он стоит с отцом, тогда появилась надежда, что в этот раз вырваться из плена получится.

В общем если бы не дед, ничего бы не получилось.  Меня и еще 16 пленных посадили в автобус и повезли в Днепропетровск.

Дома встретили хорошо, приехал в часть — сразу дали отпуск, за нас написали рапорта, я лишь расписался, и только сегодня позвонили из части (наш разговор состоялся 19 декабря), сказали,  что завтра нужно прибыть. Может еще отпуск дадут, но мне все равно, мне одинаково хорошо, скажут служить – буду служить, скажут воевать – пойду воевать.  Я войны не боюсь.

— Юра, какие выводы ты для себя сделал после плена, как поменялся?

— О себе могу сказать, что начал ценить время, начал ценить жизнь. Каждое мгновение, хорошо оно или плохо – это жизнь. И стал ценить свободу действий.

Понял, что главное руки, ноги, голова – здоровье свое и здоровье близких. А все остальное вторично.

Для меня сейчас главное вытащить из плена ребят, которые там остались, и отстоять территориальную целостность моей страны.

— Но ты сам говорил, что нам там не рады и местное население относится к нам, к Украинской армии, как агрессорам и чужакам.

— Они заблуждаются, им очень долго говорили  то,  во что легче поверить. Про бендеровцев, нацистов и негров воюющих на нашей стороне. Но изменятся обстоятельства, и мы будем вместе жить дальше, нам никуда друг от друга не деться. Да, мы сейчас враги, но мы же люди, и  должны помимо животных инстинктов обладать  милосердием, должны уметь прощать друг друга. Нас Бог такими создал. Я был в плену, у меня погибли друзья, но я понимаю, что это война и никому мстить не собираюсь, я не обозлен. Просто есть факт — я военный и для меня есть моя земля, моя присяга и есть враги, которые посягнули на мою землю. Моя задача выгнать их с этой земли.

— Юра, а где нам брать для этого силы?

 — Удивило сколько у нас милосердных людей, которые в ущерб себе, сами ничего не имея помогают армии. За счет милосердия, патриотических чувств которые проявляются на деле.

Сила наша в людях.

-Какие планы?

 — У меня есть контракт 5 лет, из которого осталось служить 4. Дослужу, и будет видно. Я не парюсь и не загадываю наперед. Есть вещи, на которые я повлиять не могу. Как будет, так будет.

Завтра я выхожу на службу.

-Не жалеешь. Что выбрал профессию военного?

— Я ни о чем в своей жизни не жалею. Даже о самом ужасном, что мне в жизни выпало.

 Источник: Вся власть

Читайте также: Запорожец серьезно пострадал под обстрелом «Града»

Автор: Телеканал TV5

Август 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Июль 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Июнь 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Май 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Апрель 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Март 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Февраль 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Январь 2017
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Декабрь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Ноябрь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Октябрь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Сентябрь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Август 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Июль 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Июнь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Май 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Апрель 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Март 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Февраль 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Январь 2016
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс